Н. В. Гоголь — В. А. Жуковскому
(30 октября 1837 г., из Рима):
Если бы вы знали, с какою радостью я бросил Швейцарию и полетел в мою душеньку, в мою красавицу Италию! Она моя! Никто в мире ее не отнимет у меня. Я родился здесь. Россия, Петербург, снега, подлецы, департамент, кафедра, театр, — все это мне снилось. Я проснулся опять на родине (….) Как будто с целью всемогущая рука промысла бросила меня под сверкающее небо Италии, чтобы я забыл о горе, о людях, о всем и весь впился в ее роскошные красы. Она заменила мне все. Я весел. Душа моя светла…
Н.В. Гоголь:
Вся Европа для того, чтобы смотреть, а Италия для того, чтобы жить. (1837 год)
Что за земля Италия! Никаким образом не можете вы её представить себе. О, если бы вы взглянули только на это ослепляющее небо, всё тонущее в сиянии! Всё прекрасно под этим небом; что ни развалина, то и картина; на человеке какой-то сверкающий колорит; строение, дерево, дело природы, дело искусства, - всё, кажется, дышит и говорит под этим небом.
И когда я увидел наконец во второй раз Рим, о, как он мне показывался лучше прежнего! Мне казалось, что будто я увидел свою родину, в которой несколько лет не бывал я, а в которой жили только мои мысли. Но нет, все это не то, не свою родину, но родину души своей я увидел, где душа моя жила еще прежде меня, прежде, чем я родился на свет.
Зато уж мороженое такое, какое и не снилось тебе. Не ту дрянь, которую мы едали у Тортони, которое тебе так нравилось, - масло! (из переписки с А.С. Данилевским, 1837 г.)
Кто был в Италии, тот скажи "прости" другим землям. Кто был на небе, тот не захочет на землю. (1837 г.)
И.В. Гете:
Кто хорошо видел Италию, и особенно Рим, тот никогда больше не будет совсем несчастным.
О Рим, ты целый мир!
П. Муратов (1881-1950):
Молодость души в Риме не проходит даже так скоро, как обыкновенная молодость человеческой жизни...Эта вечная зелень, венчающая холмы и руины Рима, волнует и очаровывает сердца северных людей, точно слова античного мифа или явление древних божеств.
Рим дорог тем, что в нем так прекрасно и так печально. Здесь все проникнуто важным раздумьем свешения, свободным от утомляющей суеты действия, формы жизни найдены и много раз повторены в веках. Материальное значение вещей изжито, освобождена их духовная сущность.
Иоганн Винкельман, 1756:
Кроме Рима в мире нет почти ничего прекрасного.
А.С. Пушкин:
Кто знает край, где небо блещет
Неизъяснимой синевой?
Италия, волшебная земля,
Страна высоких вдохновений...
(1828)
Никита Михалков :
...В Риме поражает невероятная, физически воспринимаемая связь времен. Это ощущение того, что ты идешь по тем же самым мостовым, по которым ходили римские императоры, на которые проливалась кровь давно исчезнувших людей. Испытываешь какое-то благоговение...Впечатления от Рима будто повернули меня к прошлому, позволили представить себе, как по камням Кремля, Спасо-Сторожевского или Ипатьевского монастыря ходили наши предки.
В Риме чувствуешь абсолютную раскованность при общении с людьми, даже если не понимаешь, о чем они говорят. В этом отличие Италии, например, от Франции. Если ты никак не говоришь по-итальянски, но пытаешься сказать два слова, тебе обязательно сделают комплимент, спросят, где ты учил язык. А во Франции, если ты говоришь с ошибками, тебе это сразу дадут понять, по крайней мере выражением лица: «Что-что? Как вы сказали?». Это сковывает человека, и он начинает комплексовать. Итальянские эмоции в большей степени рассчитаны на внешнюю оценку. Я не видел в Риме ни одной драки. Люди могут ссориться, кричать, держать друг друга за грудки, обещать немедленно зарезать... Но я никогда не видел, чтобы один человек ударил другого по лицу. Меня это поразило. «Держите меня, я его сейчас убью!» – а дальше выясняется, что ничего не случится, даже если не держать. В Италии довольно легко относятся к сказанному другими. Обещание позвонить ничего не значит, так же, как и приглашение. Это интересное качество западного мира. Здесь улыбка человека ничего не стоит и ничего не значит. Люди, идущие навстречу друг другу и улыбающиеся, – вещь совершенно естественная, что многих наших соотечественников вводит в заблуждение. А ведь за этим нет ничего, кроме воспитания и привычки.
Любимые места в Риме... Что такое любимое место? Это место, которое ты не замечаешь, но к которому тебя тянет. Как у Бунина: я для тебя как воздух, без которого ты не можешь, но его не замечаешь. Я люблю ресторанчик «Анголетто» на пьяцца Ронданини, где я жил, пока ставил спектакль в Театро ди Рома, люблю все, связанное с Пантеоном, пьяцца Ротонда... Равнодушен к аристократическому району Париоли, хотя там удобно, престижно, потрясающие дома и квартиры. Очень люблю пьяцца Навона. Пьяцца Навона для меня— это поздний предрождественский вечер, с огромным количеством ларьков, где продают игрушки, хлопушки, подарки и елочные украшения. Сидишь там, запахнувшись в пальто, и пьешь «айриш кофе»...
(журнал «Geo», апрель 1998 г.)
Джеймс Джойс:
Рим напоминает мне человека, который зарабатывает на жизнь, показывая туристам труп своей бабушки.
Джулио Андреотти, «Власть истощает...но лучше ее не терять» (1990 г.)
Рим – это единственный в своем роде город. Он пренебрегает достоинствами своих жителей и готов превозносить добродетели, которыми они не обладают.
Мы не будем во всем винить густонаселенность Рима, ведь когда римлян было еще только двое, один убил другого.
Луиджи Барцини младший, «Итальянцы» (1965 г.)
В Риме все общее, не существует секретов, все общаются напоказ, иногда даже слишком афишированно, но при этом ничего как следует не понять!
Арриго Бенедетти, «Взрыв» (1966 г.)
Какая разница между Римом и Миланом, если не считать того, что в Милане работают?
Ювенал, «Сатира» (II в.)
В Риме каждая вещь имеет цену.
Альберто Сорди, «30 дней» (2000)
Рим отличается от других городов. Это большой музей, гостиная, которую нужно пройти на цыпочках.
Стендаль, «Прогулки по Риму» (1829)
Можно соскучиться в Риме на втором месяце пребывания, но никак не на шестом, а если пробудете год, у вас явится мысль остаться здесь навсегда.